Первой акцией, где «Хранители» прозвучали, была блокада работы наиболее вредных цехов Запорожского коксохимического комбината летом 91-го. СССР доживал свои последние недели, но активистам это было, разумеется, неизвестно, они по-прежнему мыслили масштабами уходящей в прошлое страны, а, возможно, даже и шире — многие из них были знакомы с радикальными эко-протестами в Германии, с подвигами морских воинов «Гринпис», с американским движением «Земля прежде всего!» (Earth First!). Ребята и девчонки из Киева, Самары, Саратова и Калининграда залезли на стометровую трубу «Коксохима» и приковали там себя наручниками к ограждению. Еду и питьё поставляли им наверх в корзинках с помощью верёвки. В еде недостатка не было: благодарные местные жители нанесли к подножию трубы чуть ли не с полтонны абрикосов и прочих даров щедрой украинской природы. Места кругом были легендарные, махновские, и это, конечно, дополнительно вдохновляло анархистов и анархисток, поселившихся на долгие дни и ночи наверху, на трубе. На правила техники безопасности тогда ещё обращали серьёзное внимание, и потому появле
"Хранители радуги" - движение, построенное на анархистских принципах децентрализации и самоуправления
Сегодня, в эпоху корпоративного эгоизма, давно уже перевалившего за рамки разумного, это могло бы показаться невероятным, но тогда это было фактом жизни: по профильному атомному городу Балаково (считай, тот же Чернобыль, только до взрыва) расхаживали десятитысячные антиатомные демонстрации, состоявшие в основном из местных жителей и только на очень малый процент — из приезжих активистов. Победы удалось достичь и тогда: строительство четвёртого блока было заморожено, пятого и последующих — отменено. Именно тогда, в конце балаковского протеста, наиболее дальновидные протестующие из поволжских городов поняли: волна народного возмущения не может продолжаться вечно, а экологические проблемы будут возникать постоянно. Они подумали и решили, что надо создавать радикальное экологическое движение, своего рода «спасательную команду», которая будет выезжать каждый год туда, где острее всего болит, и привозить с собой своё «ноу хау», обкатанное в Чапаевске и Балаково. Подумали и решили, что хорошим названием для движения, которое будет строиться на анархистских принципах децентрализации и самоуправления, будет «Хранители радуги».
в ПерГлавная проблема про]бле]ма Ча]па]ев]ска была ре]ше]на, но в стране было пол]ным-пол]но эко]ло]ги]че]ских непри]ят]но]стей и по]то]му, когда летом сле]ду]ю]ще]го года знамя ан]ти]атом]ной борь]бы под]ня]ли жи]те]ли го]ро]да Ба]ла]ко]во (неда]ле]ко от Са]ра]то]ва), где уже дей]ство]ва]ло три блока атом]ной элек]тро]стан]ции, а всего по плану их число долж]ны были до]ве]сти до 16-ти, ак]ти]ви]сты, по]лу]чив]шие за]кал]ку в са]мар]ской степи, от]пра]ви]лись чуть выше по Волге.
"Хранители радуги" в Перми
1989 год был годом массовых митингов и демонстраций просыпающихся от спячки советских людей. Сначала избирательная кампания по выборам на Съезд народных депутатов, потом «телевизионное лето» ежедневная трансляция его заседаний, сопровождавшаяся почти ежедневными митингами в Москве и других городах, в июле — забастовки шахтёров по всему Союзу, в общем, было с чего и с кого брать пример. Массовые протесты в Самарской области начались летом. Возле зловещего завода был выставлен палаточный лагерь, в который съехались активисты со всей европейской части страны, здесь были люди из создающейся Партии зелёных, из Демократического союза, из Конфедерации анархо-синдикалистов… А ещё больше было работников и работниц местных предприятий, которые в порядке дежурства выделяли кого-то из своих коллективов, выполняя за него или за неё норму. Потом дежурные менялись, а параллельно шло создание общегородского забастовочного комитета, причём шло оно очень быстро и споро: никому не хотелось стать жертвой химического оружия, выхаркивать лёгкие, как в романах Эриха Марии Ремарка, рожать уродов, примерно таких, как показывали по советскому ТВ, критикуя антиэкологическую политику западных стран… Когда лагерь разросся до семи тысяч человек, пришла хорошая весть из Москвы: Совет министров СССР во главе со своим тогдашним председателем Николаем Рыжковым принял решение завод не запускать, а преобразовать его в учебный центр.
А начиналось всё 22 года назад куда как более масштабно и победно. Тогда неподалёку от города Чапаевска в Самарской области (тогда ещё не переименованной из Куйбышевской) готовили к запуску свежепостроенный завод по уничтожению химического оружия. В рамках конверсии, перестройки и пропагандируемых надежд на более мирное будущее. Одна беда — завод был построен слишком близко от жилых кварталов, а в качестве технологии уничтожения химического оружия было определено сжигание. Но ведь даже школьникам известно, что в костре сгорает вовсе не 100 процентов того, что в нём горит, а значит, сжигание химического оружия в любом случае оборачивается его ограниченным применением. Учитывая, что оружие в Чапаевск собирались свозить со всей страны, то этому городу, а то и всей Куйбышевской области вполне бы хватило для участия в эксперименте «испытано на себе».
В эти дни в многострадальном Химкинском лесу проходит экологический лагерь, организованный «Хранителями радуги» и другими эко-анархистами. Собравшаяся в него молодёжь блокирует технику, ведущую вырубку и другие работы в лесу, полиция разгоняет и задерживает протестующих, а пресса и общество не очень увлечены этими сюжетами, несмотря на летнюю бескормицу. И всё это вполне тра]ди]ци]он]но. Всё это происходит в нашей стране уже 20 лет.
Влад ТУПИКИН. «Хранители радуги»: 20 лет лагерей
Влад ТУПИКИН. «Хранители радуги»: 20 лет лагерей | Sensus Novus
Комментариев нет:
Отправить комментарий